Описание

Иногда второстепенные существа начинают жить так громко, что им уже тесно на заднем плане.

Вот Кош просто шёл к своему любимому камню, а там — две кикиморы ругаются из-за блестящей побрякушки.

Для одной это второй глаз. Для другой — способ понравиться лешему.

А для Коша — древняя находка.

Фрагмент из моего славянского фэнтези.

#КотБаюнРассказывает

Кош уже подходил к любимому плоскому камню, когда услышал крики.

Молодая кикимора ссорилась со старой.

Делили побрякушку — та мерцала золотом меж корявых пальцев старухи.

— Отдай! К чему она тебе! — верещала молодая.

Бока её были гладкие, ещё не заросшие бородавками, корнями и водорослями.

На голове сидела болотная кочка с молодой зелёной травкой, пробивающейся сквозь длинные лохмы прошлогодней соломы.

— С чего бы! — скрипела старая. — Мне её Водяной подарил, когда тебя и в помине не было.

Один глаз у неё был необыкновенно велик, а второй заплыл из-за чаги, выросшей на брови.

Тело — высокий раскорячистый пень — тоже скрипело от негодования.

— Куда тебе? Ты же старая уже! А мне леший нравится, что в молодом осиннике живёт. Эта штучка бренчит громче, чем осиновые листики. Он сразу меня по звону найдёт.

— Нет! Это глаз мой второй! Видишь, как блестит и сияет!

Кикимора, сверкнув на молодуху единственным круглым глазом цвета водяной ряски, вставила украшение в щель чаги.

— Теперь у меня два глаза будет.

— Отдай, говорю! — взвизгнула первая и выдернула из брови плоскую жёлтую пластинку с круглыми бляшечками.

Те сразу громко зазвенели.

— Не отдам! — возмутилась старая, хватая наглую молодуху за сухие космы.

— Дайте-ка сюда, — произнёс Кош, подходя ближе.

Ему стало любопытно, что за вещица так блестит Даждьбоговым светом.

Кикиморы ссорились, почти дрались, и не заметили его приближения.

Услышав окрик, они вздрогнули и отступили друг от друга.

Молодая откинула с лица пожухлую траву.

Её длинный нос вытянулся и пошевелился, принюхиваясь к странному запаху чужака.

Вроде человечий, а вроде и навий.

Кош подошёл к той, что замерла с украшением в руках, и стал её рассматривать.

Чем-то она напоминала человека.

Тонкая прозрачная кожа, через которую просвечивало тёмно-синее нутро.

Милое личико с рыбьими жёлтыми глазами и болотной кочкой на голове.

Узкие плечики.

Тонкие лягушачьи руки с плоскими пальцами прижимали к груди заветную побрякушку.

Кош протянул руку, но кикимора надула губы и отвернулась, шелестя шевелюрой.

— Отдай ему, безмозглая! — проскрипела старая.

— И не подумаю!

Кош улыбался.

Хоть и немного было у него навьих сил в жаркий полдень, но на молодую кикимору хватит.

Он шагнул ближе, и она сердито сунула ему в ладонь прохладное украшение.

— Пусть забирает, зато и тебе не достанется.

Она обиженно хмыкнула и отвернулась ото всех.

Древнее украшение холодило ладонь Коша.

В центре овальной плашки был изображён бегущий олень с согнутыми в прыжке ногами и закинутой головой.

Его ветвистые рога большими завитками лежали на могучей спине.

Под копытами оленя звенели монетки — те, что чеканили молоты давно исчезнувшего народа.

— Где вы это взяли? — проговорил Кош, поднимая глаза на старую кикимору, безжизненным пнём замершую в болоте.

— Тут, под этим камнем… — проскрипел рот. — Мне Водяной подарил лет сто назад… Тут вода ещё проточная была, не стоячая.

Он протянул ей украшение.

— Себе оставь… Видишь же, поделить мы его не можем.

— Я другое тогда поищу! — сказала молодая кикимора и шагнула с камня.

Её узкое тело плавно погружалось в воду.

Болотная кочка ещё покружилась на поверхности, разгоняя ряску, а затем исчезла в омуте — только мелькнули в тёмной воде соломенные космы.

Кош проводил её взглядом, а древнее золото всё холодило ладонь, будто помнило руки тех, кого давно не было на земле.

Кому бы вы отдали побрякушку: старой кикиморе на второй глаз или молодой — для свидания с лешим?